Читать параллельно с  Английский  Испанский 
< Назад  |  Дальше >
Шрифт: 

Сидя, поджав ноги, на крыше, они слышали, как ругались арабы в комнате. Абдул время от времени переводил Тарзану их слова.

-- Они винят тех, внизу, что они выпустили нас. А те отвечают, что мы не прыгали вниз, что мы еще внутри здания, но что верхние -- трусливы, боятся напасть на нас и поэтому уверяют их, что мы убежали. Еще немножко -- и там начнется общая потасовка.

Вскоре те, что были в комнате, перестали искать и вернулись в кафе. Несколько человек остались на улице, курили и беседовали.

Тарзан обратился к девушке, благодаря ее за жертву, которую она принесла ему -- чужестранцу.

-- Вы мне понравились, -- просто ответила она. -- Вы не похожи на тех, кто бывает всегда в кафе. Вы не говорили со мною грубо и в том, как вы бросили мне деньги, не было ничего обидного.

-- Что вы будете делать теперь? -- спросил он. -- Вам нельзя вернуться в кафе. Можно ли вам без риска остаться в Сиди-Аиссе?

-- Завтра все забудется, -- возразила она. -- Но я рада была бы никогда не возвращаться в кафе, ни в это, ни в другое, Я была там не по собственному желанию, а потому, что меня захватили силой и держали как пленницу.

-- Как пленницу! -- недоверчиво воскликнул Тарзан.

-- Рабыню, пожалуй, -- это вернее, -- отвечала она. -- Меня выкрала ночью из douar'a отца шайка грабителей. Они привезли меня сюда и продали арабу, который держит это кафе. Прошло уже больше двух лет, как я не видела никого из близких. Они далеко на юге и никогда не бывают в Сиди-Аиссе.

-- Вы хотели бы вернуться к своим? -- спросил Тарзан. -- Тогда я обещаю доставить вас, по крайней мере, в Бу-Саад. Там вы, вероятно, сможете выхлопотать, чтобы комендант отправил вас дальше!

-- О, господин! -- воскликнула она, -- как мне благодарить вас? Неужто вы сделаете так много для простой бедной танцовщицы? Но отец мой может вознаградить вас и, наверное, вознаградит, -- разве он не великий шейх? Его зовут Кадур бен Саден.

-- Кадур бен Саден! -- изумился Тарзан, -- да ведь Кадур бен Саден сейчас здесь, в Сиди-Аиссе. Он обедал со мной несколько часов тому назад.

-- Отец мой здесь? -- воскликнула пораженная девушка. -- Хвала Аллаху! Я в самом деле спасена!

-- Тсс! -- предупредил Абдул. -- Слушайте!

Снизу доносились голоса, совершенно отчетливые в ночном воздухе.

Тарзан снова не понимал, но Абдул и девушка переводили.

-- Они ушли, -- сказала последняя. -- Это все было из-за вас. Один сказал, что иностранец, который обещал деньги за то, чтобы вас убили, лежит в доме Ахмета дин Сулефа с переломанной кистью, но обещает еще большую награду, если они устроят засаду на дороге в Бу-Саад и убьют вас.

-- Вот он-то и следил за нами на рынке сегодня, -- торжествовал Абдул. -- И позже я видел его в кафе вместе с другими, и они ушли во двор, поговорив вот с этой девушкой. Они-то напали на нас и стреляли, когда мы выбежали из кафе. Почему они хотят убить вас, мсье?

-- Не знаю, -- отвечал Тарзан и, помолчав: -- разве что, -- но он не закончил, потому что его предположение как будто могло дать ключ к разрешению тайны, но в то же время казалось совершенно невероятным.

Люди на улице разошлись. Двор и кафе опустели. Тарзан осторожно нагнулся к окну комнаты девушки. В комнате не было никого. Он вернулся на крышу и спустил Абдула, потом передал ему на руки молодую девушку. С подоконника Абдул спрыгнул на улицу, а Тарзан взял девушку на руки и спрыгнул, как не раз прыгал в родных лесах с ношей на руках.

Девушка слегка вскрикнула, но Тарзан опустился на улицу совсем мягко и поставил ее на ноги невредимой.

Она на минуту прижалась к нему.

-- Какой мсье сильный и ловкий! Он не уступает даже el adrea -- черному льву.

-- Хотел бы я встретиться с вашим el adrea, -- сказал Тарзан. -- Я так много слышал о нем.

-- Если вы придете в douar к моему отцу, вы его увидите, -- объявила девушка. -- Он живет на вершине горы, к северу от нас, и по ночам спускается вниз из своего логова, чтобы грабить стада моего отца. Одним ударом своей сильной лапы он сносит череп быку, и горе запоздалому путнику, который повстречается с el adrea ночью.

Они добрались до гостиницы без дальнейших приключений. Заспанный хозяин долго отказывался организовать поиски Кадура бен Садена раньше утра, но при виде золотой монеты его точка зрения изменилась, и, спустя несколько минут, слуга отправился в обход небольших туземных гостиниц, где, как можно было рассчитывать, шейху пустыни легче было найти компанию по душе. Тарзан считал необходимым найти отца девушки тотчас, так как боялся, чтобы он не пустился в путь слишком рано поутру.

Они ждали не более получаса, как посланный вернулся с Кадур бен Саденом. Старый шейх вошел в комнату с недоумевающим выражением на гордом лице.

-- Господин оказал мне честь... -- начал он, и вдруг его взгляд упал на девушку. Он бросился к ней через комнату с протянутыми руками. -- Дочь моя! -- крикнул он, -- аллах милосерден! -- и слезы затуманили мужественные глаза старого воина.

Когда Кадур бен Саден выслушал рассказ о похищении девушки и о ее спасении, он протянул Тарзану руку.

-- Все, что имеет Кадур бен Саден, -- все твое, друг мой, и сама его жизнь тоже, -- сказал он просто, но Тарзан знал, что это не пустые слова.

Было решено немного поспать и выехать рано утром и попытаться проделать весь путь до Бу-Саада в один день. Для мужчин это было относительно не трудно, но для девушки путешествие, конечно, будет утомительно.

Но она-то больше всего и настаивала, чтобы ехать как можно раньше, -- так ей хотелось поскорей увидать семью и друзей, от которых она была оторвана более двух лет.

Тарзану казалось, что не успел он закрыть глаза, как его уже разбудили, а через час отряд уже двигался в направлении к югу, по дороге на Бу-Саад. Первые несколько миль дорога была хорошая, и они быстро продвигались вперед. Потом началась песчаная пустыня, и лошади глубоко вязли в песке. Кроме Тарзана, Абдула, шейха и его дочери, с ними ехали четверо арабов из племени шейха, сопровождавшие его в Сиди-Аиссу. Итого, семь ружей, -- бояться дневного нападения было нечего, а если все будет идти хорошо, к ночи они будут уже в Бу-Сааде.

Сильный ветер гнал им навстречу летучий песок пустыни, и губы у Тарзана пересохли и потрескались. То, что он видел вокруг, было далеко не привлекательно, -- огромное пространство волнообразной земли, с небольшими голыми холмиками и кое-где рассеянными группами жалких кустарников. Далеко к югу виднелись смутные очертания гор Сахары. Как мало это похоже, думал Тарзан, на прекрасную Африку его юных лет!

Абдул, всегда настороже, посматривал назад не реже, чем вперед. Вверху каждого холмика, на который ему приходилось подниматься, он придерживал коня и тщательно осматривал расстилающееся перед ним пространство. Наконец, его бдительность была вознаграждена.

-- Взгляните! -- крикнул он. -- Шесть всадников едут за нами!

-- Ваши вчерашние приятели, очевидно, мсье, -- сухо сказал Тарзану Кадур бен Саден.

-- Несомненно, -- ответил человек-обезьяна. -- Я очень жалею, что мое присутствие делает небезопасным ваше путешествие. В ближайшем селении я задержусь и осведомлюсь у этих джентльменов о том, что им нужно. Мне нет необходимости быть в Бу-Сааде непременно сегодня, но я не вижу оснований, почему бы вам не продолжать свой путь вполне спокойно.

-- Если вы остановитесь, остановимся и мы, -- возразил Кадур бен Саден.

-- Пока вы не будете в безопасности со своими друзьями, или пока враг не перестанет преследовать вас, мы будем с вами. Об этом нечего больше говорить.

Тарзан только кивнул головой. Он не тратил слов попусту, и, может быть, потому отчасти Кадур бен Саден так привязался к нему, -- араб больше всего на свете презирал болтливых людей.

Весь день Абдул не переставал посматривать на всадников, едущих сзади. Они оставались все время на одном и том же расстоянии, не приближаясь даже во время случайных остановок или большого полуденного отдыха.

-- Они ждут наступления темноты, -- говорил Кадур бен Саден.

И мрак спустился на землю раньше, чем отряд шейха с Тарзаном успел добраться до Бу-Саада. Последний раз, когда перед тем как стемнело, Абдулу удалось рассмотреть мрачные, одетые в белое фигуры, сопровождающие их, они быстро нагоняли расстояние, отделявшее их от намеченной добычи. Он шепотом, чтобы не испугать девушку, сообщил об этом Тарзану, и человек-обезьяна придержал коня.

-- Поезжай вперед с другими, Абдул, -- сказал он. -- Этот спор касается только меня. Я подожду в первом подходящем месте и порасспрошу этих господ.

-- Тогда и Абдул будет ждать с вами, -- заявил юный араб, и ни угрозы, ни приказания не могли заставить его отказаться от своего решения.

-- Ну, хорошо, -- согласился Тарзан. -- Вот место, лучше которого и желать трудно, -- эти скалы наверху холма. Мы спрячемся здесь и напомним о себе этим господам, когда они появятся.

Они отвели лошадей и спешились. Остальная группа уже скрылась из виду в темноте. Впереди внизу мерцали огоньки Бу-Саада. Тарзан вынул ружье из чехла и отстегнул кобуру револьвера. Он приказал Абдулу отодвинуться за скалы вместе с лошадьми, чтобы быть под прикрытием, в случае если неприятель откроет огонь. Юный араб сделал вид, что повинуется, но, привязав хорошенько лошадей к низкому кустарнику, он приполз обратно и лег на живот в нескольких шагах от Тарзана.

Человек-обезьяна стоял, выпрямившись, на середине дороги, выжидая. Впрочем ждать пришлось недолго. Топот скачущих лошадей сразу вырвался снизу, из темноты, и вслед за этим Тарзан различил движущиеся пятна более светлого оттенка, вырисовывающиеся на фоне ночного мрака.

-- Стой! -- закричал ом. -- Или мы будем стрелять.

Белые фигуры сразу стали, и несколько мгновений царило полное молчание,

Потом -- совещание шепотом, и призрачные всадники, как духи, рассеялись в разные стороны. Снова вокруг одна немая пустыня, но в зловещем безмолвии ее чувствуется опасность.

Абдул поднялся на одно колено. Тарзан насторожил тренированные в джунглях уши и скоро расслышал топот тихо приближающихся лошадей, --с востока, запада, севера и юга, -- их окружали. Потом раздался выстрел оттуда, куда он смотрел, пуля просвистела у него над головой, и он выстрелил по тому же направлению, где при выстреле вспыхнул огонек.

Тотчас трескотня ружей дробью рассыпалась в беззвучной пустыне.

Абдул и Тарзан стреляли только тогда, когда вспыхивали огоньки ружей: они все еще не видели своих врагов. Скоро обнаружилось, что атакующие стягивают круг, сближаясь все больше и больше, по мере того, как начинали понимать, как малочислен противник.

Но один подошел слишком близко. Тарзан не даром привык изощрять зрение во мраке лесной ночи -- большего мрака по эту сторону могилы быть не может; раздался крик -- и одно седло опустело,

-- Шансы начинают уравниваться, Абдул, -- со смехом произнес Тарзан вполголоса.

Но шансы были далеко еще не равны, и когда пять оставшихся всадников по данному сигналу повернули и устремились прямо на них, казалось, что бою сейчас наступит конец. Тарзан и Абдул оба бросились к скале, чтобы враг не мог обойти их сзади. Дикий топот скачущих лошадей, град выстрелов с обеих сторон. Потом арабы снова отъехали назад, чтобы повторить тот же маневр, но на этот раз их было уже только четверо против двоих.

Несколько минут ни одного звука не доносилось из окружающего мрака.

Тарзан не знал, значит ли это, что арабы, удовлетворившись понесенными потерями, отказались от боя, или же они решили перехватить их дальше по дороге к Бу-Саад. Он недолго оставался в неведении; вскоре донеслись звуки новой атаки, но не успел прогреметь первый выстрел, как позади арабов раздалось до дюжины выстрелов. В шум их стычки влились голоса нового отряда и топот ног большого числа лошадей, скачущих по дороге со стороны Бу-Саада.

Арабы не стали выжидать, чтобы установить, кто спешит на место боя. Выпустив последний залп, они промчались мимо Тарзана и Абдула и ускакали по дороге в направлении на Сиди-Аиссу.

Спустя несколько минут примчался Кадур бен Саден со своими людьми.

Старый шейх был очень обрадован, когда убедился, что Тарзан и Абдул не получили ни единой царапины. Даже ни одна из лошадей не была ранена. Они разыскали двух человек, павших под выстрелами Тарзана и, убедившись в том, что они мертвы, оставили их на месте.

-- Почему вы не сказали мне, что решили подстеречь этих молодцов? -- спросил шейх обиженным тоном. -- Мы бы со всеми расправились, если бы встретили их всемером.

-- Тогда незачем было бы и останавливаться, -- возразил Тарзан, -- потому что, продолжай мы свой путь на Бу-Саад, они настигли бы нас теперь, и всем пришлось бы участвовать в бою. Мы для того-то и задержались с Абдулом, чтобы не перекладывать на чужие плечи мой собственный спор. Затем, -- надо было подумать о вашей дочери. Я не имел права подвергать ее опасности.

Кадур бен Саден пожал плечами. Он был недоволен, что ему помешали принять участие в бою.

Маленькое сражение, разыгравшееся так близко от Бу-Саада, привлекло внимание гарнизона. Тарзан и его спутники встретили отряд солдат у самого города. Офицер, командовавший отрядом, остановил их и спросил, что значила донесшаяся к ним стрельба.

-- Кучка мародеров, -- объяснил Кадур бен Саден, -- напала на двоих из моих друзей, случайно отставших, но быстро рассеялась, как только мы поспешили на помощь. Грабители потеряли двух человек убитыми. В моем отряде никто не пострадал.

Объяснение, по-видимому, удовлетворило офицера, и, переписав членов отряда, он повел своих людей на место стычки, чтобы забрать убитых и, если окажется возможным, установить их личности.

Через два дня Кадур бен Саден с дочерью и спутниками через ущелье Бу-Саад поехали на юг к родным пустыням. Шейх уговаривал Тарзана сопровождать его, и дочь присоединяла свои просьбы к увещеваниям отца, но, хотя Тарзан не мог объяснить им, в чем дело, его обязанности при свете происшествий последних дней начали приобретать особо важное значение, и нечего было и думать оставить сейчас свой пост даже на самый короткий срок. Но он обещал им приехать позже, если это будет возможно, и им пришлось довольствоваться таким обещанием.

Последние два дня Тарзан буквально все время проводил с Кадур бен Саденом и его дочерью. Его очень заинтересовала эта раса суровых и полных чувства собственного достоинства воинов, и он пользовался случаем познакомиться, благодаря своим дружеским с ними отношениям, с их нравами, обычаями, с их образом жизни. Он даже начинал усваивать, при помощи черноглазой девушки, кое-какие слова из нового для него языка.

Он искренне жалел, когда ему пришлось расстаться с ними, и верхом на лошади у входа в ущелье, до которого он доехал с ними, Тарзан долго провожал маленький отряд глазами, пока тот не скрылся из виду.

Вот люди, которые ему по сердцу! Их дикая, суровая жизнь, полная трудов и опасностей, говорила сердцу этого полудикаря гораздо больше, чем все то, что он видел в центрах утонченной культуры, которые он посетил. Эта жизнь имела преимущества даже перед жизнью в джунглях, так как тут он был бы в обществе людей, настоящих людей, которых он мог бы уважать и почитать, и вместе с тем жил бы одной жизнью с дикой природой, которую так любил. В голове у него шевелилась мысль по завершении своей миссии подать в отставку и до конца своей жизни поселиться вместе с племенем Кадур бен Садена.

Повернув своего коня, он медленно поехал обратно в Бу-Саад.

В гостинице "Малая Сахара", где остановился Тарзан по приезде в Бу-Саад, на улицу выходили бар, две столовые и кухня. Обе столовые смежны с баром, причем одна из них предоставлена офицерам местного гарнизона. Стоя в баре, можно при желании видеть то, что делается в обеих столовых.

Проводив Кадур бен Садена и его отряд, Тарзан отправился в бар. Было раннее утро, Кадур хотел уехать подальше за этот день, и, когда Тарзан вернулся, он застал многих еще за завтраком.

Заглянув случайно в офицерскую столовую, Тарзан увидел кое-что, зажегшее огоньки у него в глазах. В столовой сидел лейтенант Жернау; в тот самый момент, когда Тарзан взглянул в дверь, к лейтенанту подошел араб в белой одежде и, нагнувшись, прошептал ему на ухо несколько слов. Затем он вышел в другую дверь. В этом как будто не было ничего странного. Но когда араб наклонился, разговаривая с офицером, и бурнус случайно распахнулся, Тарзан увидел, что у араба левая рука в повязке.