Читать параллельно с  Английский  Испанский 
< Назад  |  Дальше >
Шрифт: 

Когда-то говорили, что душа
Сама как человек, но лишь воздушный -
И может тело вольно покидать.
Взгляните, рядом с девичьим лицом
Парит почти неуловимый образ,
Шепча подсказки в нежное ушко.

Слухи распространяются столь же бездумно и поспешно, как цветочная пыльца, которую (сами не ведая о том) разносят пчелы, когда с жужжанием снуют среди цветов, разыскивая нужный им нектар. Наше изящное сравнение применимо к Фреду Винси, который, посетив дом лоуикского священника, присутствовал там вечером при разговоре дам, оживленно обсуждавших новости, услышанные старухой служанкой от Тэнтрип, о сделанной мистером Кейсобоном незадолго до смерти странной приписке к завещанию по поводу мистера Ладислава. Мисс Уинифред изумило, что ее брату давно уже все известно, - поразительный человек Кэмден, сам, оказывается, все знает и никому не говорит. Мэри Гарт заметила, что, может быть, рассказ о завещании затерялся среди рассказов об обычаях и нравах пауков, которые мисс Уинифред никогда не слушает. Мисс Фербратер усмотрела связь между интересной новостью и тем, что мистер Ладислав всего лишь раз побывал в Лоуике, а мисс Ноубл все время что-то жалостливо попискивала.

Фред, который ничего не знал, да и знать не хотел ни о Ладиславе, ни о Кейсобонах, тотчас же забыл весь этот разговор и припомнил его, лишь когда, заехав по поручению матери к Розамонде, в дверях столкнулся с уходившим Ладиславом. Сейчас, когда замужество Розамонды положило конец ее пикировке с братом, им почти не о чем было беседовать друг с другом, особенно после того, как Фред предпринял неразумный и даже предосудительный, по ее мнению, шаг, отказавшись от духовного сана и сделавшись подручным мистера Гарта. Фред поэтому, предпочитая говорить о постороннем и "a propos [кстати (фр.)], об этом Ладиславе", упомянул услышанную им в Лоуике новость.

Лидгейт, как и мистер Фербратер, знал намного больше, чем рассказал сестре Фред, а воображение увело его и того дальше. Он решил, что Доротею и Уилла связывает взаимная нежная страсть, и не счел возможным сплетничать по поводу столь серьезных обстоятельств. Припомнив, как был рассержен Уилл, когда он упомянул при нем о миссис Кейсобон, Лидгейт постарался держаться с ним как можно осмотрительнее. Дополнив домыслами то, что он доподлинно знал, он еще более дружелюбно и терпимо стал относиться к Ладиславу и уже не удивлялся, почему тот, объявив о своем намерении уехать, не решается покинуть Мидлмарч. Знаменательно, что у Лидгейта не возникло желания говорить об этом с Розамондой, - супруги очень отдалились друг от друга, к тому же он просто побаивался, как бы жена не проболталась Уиллу. И оказался прав, хотя не представлял себе, какой повод изберет Розамонда, чтобы затеять этот разговор.

Когда она пересказала Лидгейту услышанную от Фреда новость, он воскликнул:

- Будь осторожна, не намекни об этом Ладиславу. Он безумно оскорбится. Обстоятельства и впрямь щекотливы.

Розамонда отвернулась и с равнодушным видом стала поправлять прическу. Но когда Уилл пришел к ним в следующий раз, а Лидгейта не оказалось дома, она лукаво напомнила гостю, что, вопреки своим угрозам, он так и не уехал в Лондон.

- Ля все знаю. Не скажу от кого, - проговорила она, приподняв вязанье и кокетливо поверх него поглядывая. - В нашей местности имеется могущественный магнит.

- Конечно. Вам это известно лучше всех, - не задумываясь, галантно ответил Уилл, хотя ему не понравился новый оборот разговора.

- Нет, действительно, какой очаровательный роман: ревнивый мистер Кейсобон предвидит, что есть некий джентльмен, женой которого охотно стала бы миссис Кейсобон, а этот джентльмен столь же охотно женился бы на ней, и тогда, чтобы им помешать, он устраивает так, что его жена лишается состояния, если выйдет за этого джентльмена... и тогда... и тогда... и тогда... о, я не сомневаюсь: все окончится необычайно романтично.

- Великий боже! Что вы имеете в виду? - сказал Уилл, у которого багровой краской запылали щеки и уши и судорожно исказилось лицо. - Перестаньте шутить. Объясните, что вы имеете в виду?

- Как, вы в самом деле ничего не знаете? - спросила Розамонда, весьма обрадовавшись возможности пересказать все по порядку и произвести как можно большее впечатление.

- Нет! - нетерпеливо отозвался он.

- Вы не знаете, что мистер Кейсобон так распорядился в завещании, что миссис Кейсобон лишится всего, если выйдет за вас замуж?

- Откуда вам это известно? - взволнованно спросил Уилл.

- Мой брат Фред слышал об этом у Фербратеров.

Уилл вскочил и схватил шляпу.

- Не сомневаюсь, что миссис Кейсобон предпочтет вас поместью, - лукаво произнесла Розамонда.

- Бога ради, больше ни слова об этом, - так хрипло и глухо проговорил Уилл, что трудно было узнать его обычно мелодичный голос. - Это гнусное оскорбление для миссис Кейсобон и для меня. - Затем он сел с отсутствующим видом, глядя прямо перед собой и ничего не видя.

- Ну вот, теперь вы на меня же и рассердились, - сказала Розамонда. - Как не совестно. Ведь вы от меня все узнали и должны быть мне благодарны.

- Я вам благодарен, - отрывисто отозвался Уилл как человек в гипнотическом сне, отвечающий на вопросы не просыпаясь.

- Надеюсь, мы скоро услышим о свадьбе, - весело прощебетала Розамонда.

- Никогда! О свадьбе вы не услышите никогда!

Выпалив эти слова, он встал, протянул руку Розамонде все с тем же сомнамбулическим видом и ушел.

Оставшись одна, Розамонда встала с кресла, прошла в дальний конец комнаты и прислонилась к шифоньеру, с тоской глядя в окно Она опечалилась и испытывала досаду, предшествующую тривиальной женской ревности, лишенной почвы и оснований - если не считать основанием эгоистические причуды и капризы, - но в то же время способной побудить к поступкам, не только к словам. "Право же, не стоит расстраиваться", - мысленно утешила себя бедняжка, думая о том, что куоллингемская родня ей не пишет, что Тертий, вероятно, придя домой, начнет ей досаждать нотациями о расходах. Тайно она уже ослушалась его и попросила отца о помощи, на что тот решительно ответил: "Того гляди, мне самому понадобится помощь".