Читать параллельно с  Английский  Испанский  Немецкий 
< Назад  |  Дальше >
Шрифт: 

Проводив жену наверх, Левин пошел на половину Долли. Дарья Александровна с своей стороны была в этот день в большом огорчении. Она ходила по комнате и сердито говорила стоявшей в углу и ревущей девочке:

- И будешь стоять весь день в углу, и обедать будешь одна, и ни одной куклы не увидишь, и платья тебе нового не сошью, - говорила она, не зная уже, чем наказать ее.

- Нет, это гадкая девочка! - обратилась она к Левину. - Откуда берутся у нее эти мерзкие наклонности?

- Да что же она сделала? - довольно равнодушно сказал Левин, которому хотелось посоветоваться о своем деле и поэтому досадно было, что он попал некстати.

- Они с Гришей ходили в малину и там... я не могу даже сказать, что она делала. Вот какие гадости. Тысячу раз пожалеешь miss Elliot. Эта ни за чем не смотрит, машина... Figurez vous, qu'elle...

И Дарья Александровна рассказала преступление Маши.

- Это ничего не доказывает, это совсем не гадкие наклонности, это просто шалость, - успокоивал ее Левин.

- Но ты что-то расстроен? Ты зачем пришел? - спросила Долли. - Что там делается?

И в тоне этого вопроса Левин слышал, что ему легко будет сказать то, что он был намерен сказать.

- Я не был там, я был один в саду с Кити. Мы поссорились второй раз с тех пор, как... Стива приехал.

Долли смотрела на него умными, понимающими глазами.

- Ну скажи, руку на сердце, был ли... не в Кити, а в этом господине такой тон, который может быть неприятен, не неприятен, но ужасен, оскорбителен для мужа?

- То есть как тебе сказать... Стой, стой в углу! - обратилась она к Маше, которая, увидав чуть заметную улыбку на лице матери, повернулась было. - Светское мнение было бы то, что он ведет себя, как ведут себя все молодые люди. Il fait la cour a une jeune et jolie femme, а муж светский должен быть только польщен этим.

- Да, да, - мрачно сказал Левин, - но ты заметила?

- Не только я, но Стива заметил. Он прямо после чая мне сказал: je crois que Весловский fait un petit brin de cour a Кити.

- Ну и прекрасно, теперь я спокоен. Я прогоню его, - сказал Левин.

- Что ты, с ума сошел? - с ужасом вскрикнула Долли. - Что ты, Костя, опомнись! - смеясь, сказала она. - Ну, можешь идти теперь к Фанни, - сказала она Маше. - Нет, уж если хочешь ты, то я скажу Стиве. Он увезет его. Можно сказать, что ты ждешь гостей. Вообще он нам не к дому.

- Нет, нет, я сам.

- Но ты поссоришься?..

- Нисколько. Мне так это весело будет, - действительно весело блестя глазами, сказал Левин. - Ну, прости ее, Долли! Она не будет, - сказал он про маленькую преступницу, которая не шла к Фанни и нерешительно стояла против матери, исподлобья ожидая и ища ее взгляда.

Мать взглянула на нее. Девочка разрыдалась, зарылась лицом в коленях матери, и Долли положила ей на голову свою худую нежную руку.

"И что общего между нами и им?" - подумал Левин и пошел отыскивать Весловского.

Проходя через переднюю, он велел закладывать коляску, чтобы ехать на станцию.

- Вчера рессора сломалась, - отвечал лакей.

- Ну так тарантас, но скорее. Где гость?

- Они пошли в свою комнату.

Левин застал Васеньку в то время, как тот, разобрав свои вещи из чемодана и разложив новые романсы, примеривал краги, чтоб ездить верхом.

Было ли в лице Левина что-нибудь особенное, из сам Васенька почувствовал, что ce petit brin de cour, который он затеял, был неуместен в этой семье, но он был несколько (сколько может быть светский человек) смущен входом Левина.

- Вы в крагах верхом ездите?

- Да, это гораздо чище, - сказал Васенька, ставя жирную ногу на стул, застегивая нижний крючок и весело, добродушно улыбаясь.

Он был несомненно добрый малый, и Левину жалко стало его и совестно за себя, хозяина дома, когда он подметил робость во взгляде Васеньки. Н

а столе лежал обломок палки, которую они нынче утром вместе сломали на гимнастике, пробуя поднять забухшие барры. Левин взял в руки этот обломок и начал обламывать расщепившийся конец, не зная, как начать.

- Я хотел... - Он замолчал было, но вдруг, вспомнив Кити и все, что было, решительно глядя ему в глаза, сказал:- я велел вам закладывать лошадей.

- То есть как? - начал с удивлением Васенька. - Куда же ехать?

- Вам, на железную дорогу, - мрачно сказал Левин, щипля конец палки.

- Вы уезжаете или что-нибудь случилось?

- Случилось, что я жду гостей, - сказал Левин, быстрее и быстрее обламывая сильными пальцами концы расщепившейся палки. - И не жду гостей, и ничего не случилось, но я прошу вас уехать. Вы можете объяснить как хотите мою неучтивость.

Васенька выпрямился.

- Я прошу вас объяснить мне... - с достоинством сказал он, поняв наконец.

- Я не могу вам объяснить, - тихо и медленно, стараясь скрыть дрожание своих скул, заговорил Левин. - И лучше вам не спрашивать.

И так как расщепившиеся концы были уже все отломаны, Левин зацепился пальцами за толстые концы, разодрал палку и старательно поймал падавший конец.

Вероятно, вид этих напряженных рук, тех самых мускулов, которые он нынче утром ощупывал на гимнастике, и блестящих глаз, тихого голоса и дрожащих скул убедили Васеньку больше слов. Он, пожав плечами и презрительно улыбнувшись, поклонился.

- Нельзя ли мне видеть Облонского?

Пожатие плеч и улыбка не раздражили Левина. "Что ж ему больше остается делать?" - подумал он.

- Я сейчас пришлю его вам.

- Что это за бессмыслица!- говорил Степан Аркадьич, узнав от приятеля, что его выгоняют из дому, и найдя Левина в саду, где он гулял, дожидаясь отъезда гостя. - Mais c'est ridicule! Какая тебя муха укусила? Mais c'est du dernier ridicule! Что же тебе показалось, если молодой человек...

Но место, в которое Левина укусила муха, видно, еще болело, потому что он опять побледнел, когда Степан Аркадьич хотел объяснить причину, и поспешно перебил его:

- Пожалуйста, не объясняй причины! Я не мог иначе! Мне очень совестно перед тобой и перед ним. Но ему, я думаю, не будет большого горя уехать, а мне и моей жене его присутствие неприятно.

- Но ему оскорбительно! Et puis c'est ridicule. Лидия Ивановна уже стала успокоиваться, как на другое же утро ей принесли

- А мне и оскорбительно и мучительно! И я ни в чем не виноват, и мне незачем страдать!

- Ну, уж этого я не ждал от тебя! On peut etre jaloux, mais a ce point, c'est du dernier ridicule!

Левин быстро повернулся и ушел от него в глубь аллеи и продолжал один ходить взад и вперед. Скоро он услыхал грохот тарантаса и увидал из-за деревьев, как Васенька, сидя на сене (на беду не было сиденья в тарантасе) в своей шотландской шапочке, подпрыгивая по толчкам, проехал по аллее.

"Это что еще?" - подумал Левин, когда лакей, выбежав из дома, остановил тарантас. Это был машинист, про которого совсем забыл Левин. Машинист, раскланиваясь, что-то говорил Весловскому; потом влез в тарантас, и они вместе уехали.

Степан Аркадьич и княгиня были возмущены поступком Левина. И он сам чувствовал себя не только ridicule в высшей степени, но и виноватым кругом и опозоренным; но, вспоминая то, что он и жена его перестрадали, он, спрашивая себя, как бы он поступил в другой раз, отвечал себе, что точно так же.

Несмотря на все это, к концу этого дня все, за исключением княгини, не прощавшей этот поступок Левину, сделались необыкновенно оживлены и веселы, точно дети после наказанья или большие после тяжелого официального приема, так что вечером про изгнание Васеньки в отсутствие княгини уже говорилось как про давнишнее событие. И Долли, имевшая от отца дар смешно рассказывать, заставляла падать от смеха Вареньку, когда она в третий и четвертый раз, все с новыми юмористическими прибавлениями, рассказывала, как она, только что собралась надеть новые бантики для гостя и выходила уж в гостиную, вдруг услыхала грохот колымаги. И кто же в колымаге? - сам Васенька, с шотландскою шапочкой, и с романсами, и с крагами, сидит на сене.

- Хоть бы ты карету велел запрячь! Нет, и потом слышу: "Постойте!" Ну, думаю, сжалились. Смотрю, посадили к нему толстого немца и повезли... И бантики мои пропали!..