Читать параллельно с  Английский  Испанский  Немецкий 
< Назад  |  Дальше >
Шрифт: 

Левин приехал в клуб в самое время. Вместе с ним подъезжали гости и члены. Левин не был в клубе очень давно, с тех пор как он еще по выходе из университета жил в Москве и ездил в свет. Он помнил клуб, внешние подробности его устройства, но совсем забыл то впечатление, которое он в прежнее время испытывал в клубе. Но только что въехав на широкий полукруглый двор и слезши с извозчика, он вступил на крыльцо и навстречу ему швейцар в перевязи беззвучно отворил дверь и поклонился; только что он увидал в швейцарской калоши и шубы членов, сообразивших, что менее труда снимать калоши внизу, чем вносить их наверх; только что он услыхал таинственный, предшествующий ему звонок и увидал, входя по отлогой ковровой лестнице, статую на площадке и в верхних дверях третьего, состарившегося знакомого швейцара в клубной ливрее, неторопливо и не медля отворявшего дверь и оглядывавшего гостя, - Левина охватило давнишнее впечатление клуба, впечатление отдыха, довольства и приличия.

- Пожалуйте шляпу, - сказал швейцар Левину, забывшему правило клуба оставлять шляпы в швейцарской. - Давно не бывали. Князь вчера еще записали вас. Князя Степана Аркадьича нету еще.

Швейцар знал не только Левина, но и все ето связи и родство и тотчас же упомянул о близких ему людях.

Пройдя первую проходную залу с ширмами и направо перегороженную комнату, где сидит фруктовщик, Левин, перегнав медленно шедшего старика, во- шел в шумевшую народом столовую.

Он прошел вдоль почти занятых уже столов, оглядывая гостей. То там, то сям попадались ему самые разнообразные, и старые и молодые, и едва знакомые и близкие, люди. Ни одного не было сердитого и озабоченного лица. Все, казалось, оставили в швейцарской с шапками свои тревоги и заботы и собирались неторопливо пользоваться материальными благами жизни. Тут был и Свияжский, и Щербацкий, и Неведовский, и старый князь, и Вронский, и Сергей Иванович.

- А! что ж опоздал? - улыбаясь, сказал князь, подавая ему руку через плечо. - Что Кити? - прибавил он, поправляя салфетку, которую заткнул себе за пуговицу жилета.

- Ничего, здорова; они втроем дома обедают.

- А, Алины-Надины. Ну, у нас места нет. А иди к тому столу да занимай скорее место, - сказал князь и, отвернувшись, осторожно принял тарелку с ухою из налимов.

- Левин, сюда! - крикнул несколько дальше добродушный голос. Это был Туровцын. Он сидел с молодым военным, и подле них были два перевернутые стула. Левин с радостью подошел к ним. Он и всегда любил добродушного кутилу Туровцына, - с ним соединялось воспоминание объяснения с Кити, - но нынче, после всех напряженно умных разговоров, добродушный вид Туровцына был ему особенно приятен.

- Это вам и Облонскому. Он сейчас будет.

Очень прямо державшийся военный с веселыми, всегда смеющимися глазами был петербуржец Гагин. Туровцын познакомил их.

- Облонский вечно опоздает.

- А, вот и он.

- Ты только что приехал? - сказал Облонский. быстро подходя к ним. - Здорово. Пил водку? Ну, пойдем.

Левин встал и пошел с ним к большому столу, уставленному водками и самыми разнообразными закусками. Казалось, из двух десятков закусок можно было выбрать, что было по вкусу, но Степан Аркадьич потребовал какую-то особенную, и один из стоявших ливрейных лакеев тотчас принес требуемое. Они выпили по рюмке и вернулись к столу.

Сейчас же, еще за ухой, Гагину подали шампанского, и он велел наливать в четыре стакана. Левин не отказался от предлагаемого вина и спросил другую бутылку. Он проголодался и ел и пил с большим удовольствием и еще с бо'льшим удовольствием принимал участие в веселых и простых разговорах собеседников. Гагин, понизив голос, рассказывал новый петербургский анекдот, и анекдот, хотя неприличный и глупый, был так смешон, что Левин расхохотался так громко, что на него оглянулись соседи.

- Это в том же роде, как: "Я этого-то и терпеть не могу!" Ты знаешь? - спросил Степан Аркадьич. - Ах, это прелесть! Подай еще бутылку, - сказал он лакею и начал рассказывать.

- Петр Ильич Виновский просят, - перебил старичок лакей Степана Аркадьича, поднося два тоненькие стакана доигрывающего шампанского и обращаясь к Степану Аркадьичу и к Левину. Степан Аркадьич взял стакан и, пе- реглянувшись на другой конец стола с плешивым рыжим усатым мужчиной, помахал ему, улыбаясь, головой.

- Кто это? - спросил Левин.

- Ты его у меня встретил раз, помнишь? Добрый малый.

Левин сделал то же, что Степан Аркадьич, и взял стакан.

Анекдот Степана Аркадьича был тоже очень забавен. Левин рассказал свой анекдот, который тоже понравился. Потом зашла речь о лошадях, о бегах нынешнего дня и о том, как лихо Атласный Вронского выиграл первый приз. Левин не заметил, как прошел обед.

- А! вот и они! - в конце уже обеда сказал Степап Аркадьевич, перегибаясь через спинку стула и протягивая руку шедшему к нему Вронскому с высоким гвардейским полковником. В лице Вронского светилось тоже общее клубное веселое добродушие. Он весело облокотился на плечо Степану Аркадьичу, что-то шепча ему, и с тою же веселою улыбкой протянул руку Левину.

- Очень рад встретиться, - сказал он. - А я вас тогда искал на выборах, но мне сказали, что вы уже уехали, - сказал он ему.

- Да, я в тот же день уехал. Мы только что говорили об вашей лошади. Поздравляю вас, - сказал Левин. - Это очень быстрая езда.

- Да ведь у вас тоже лошади.

- Нет, у моего отца были; но я помню и знаю.

- Ты где обедал? - спросил Степан Аркадьич.

- Мы за вторым столом, за колоннами.

- Его поздравляли, - сказал высокий полковник. - Второй императорский приз; кабы мне такое счастие в карты, как ему на лошадей.

- Ну, что же золотое время терять. Я иду в инфернальную, - сказал полковник и отошел от стола.

- Это Яшвин, - отвечал Туровцыну Вронский и присел на освободившееся подле них место. Выпив предложенный бокал, он спросил бутылку. Под влиянием ли клубного впечатлениям, или выпитого вина Левин разговорился с Вронским о лучшей породе скота и был очень рад, что не чувствует никакой враждебности к этому человеку. Он даже сказал ему между прочим, что слышал от жены, что она встретила его у княгини Марьи Борисовны.

- Ах, княгиня Марья Борисовна, это прелесть!- сказал Степан Аркадьич и рассказал про нее анекдот, который всех насмешил. В особенности Вронский так добродушно расхохотался, что Левин почувствовал себя совсем примиренным с ним.

- Что ж, кончили? - сказал Степан Аркадьич, вставая и улыбаясь. - Пойдем!