Остров сокровищ.  Роберт Луис Стивенсон
Глава 11. ЧТО Я УСЛЫШАЛ, СИДЯ В БОЧКЕ ИЗ-ПОД ЯБЛОК
< Назад  |  Дальше >
Шрифт: 

- Нет, не я, - сказал Сильвер. - Капитаном был Флинт. А я был квартирмейстером [квартирмейстер - заведующий продовольствием], потому что у меня нога деревянная. Я потерял ногу в том же деле, в котором старый Пью потерял свои иллюминаторы. Мне ампутировал ее ученый хирург - он учился в колледже и знал всю латынь наизусть. А все же не отвертелся от виселицы - его вздернули в Корсо-Касле, как собаку, сушиться на солнышке... рядом с другими. Да! То были люди Робертса, и погибли они потому, что меняли названия своих кораблей. Сегодня корабль называется "Королевское счастье", а завтра как-нибудь иначе. А по-нашему - как окрестили судно, так оно всегда и должно называться. Мы не меняли названия "Кассандры", и она благополучно доставила нас домой с Малабара, после того как Ингленд захватил вице-короля Индии. Не менял своего прозвища и "Морж", старый корабль Флинта, который до бортов был полон кровью, а золота на нем было столько, что он чуть не пошел ко дну.

- Эх, - услышал я восхищенный голос самого молчаливого из наших матросов, - что за молодец этот Флинт!

- Дэвис, говорят, был не хуже, - сказал Сильвер. - Но я никогда с ним не плавал. Я плавал сначала с Инглендом, потом с Флинтом. А теперь вышел в море сам. Я заработал девятьсот фунтов стерлингов у Ингленда да тысячи две у Флинта. Для простого матроса это не так плохо. Деньги вложены в банк и дают изрядный процент. Дело не в умении заработать, а в умении сберечь... Где теперь люди Ингленда? Не знаю... Где люди Флинта? Большей частью здесь, на корабле, и рады, когда получают пудинг. Многие из них жили на берегу, как последние нищие. С голоду подыхали, ей-богу! Старый Пью, когда потерял глаза, а также и стыд, стал проживать тысячу двести фунтов в год, словно лорд из парламента. Где он теперь? Умер и гниет в земле. Но два года назад ему уже нечего было есть. Он просил милостыню, он воровал, он резал глотки и все-таки не мог прокормиться!

- Вот и будь пиратом! - сказал молодой моряк.

- Не будь только дураком! - воскликнул Сильвер. - Впрочем, не о тебе разговор: ты хоть молод, а не глуп. Тебя не надуешь! Я это сразу заметил, едва только увидел тебя, и буду разговаривать с тобой, как с мужчиной.

Можете себе представить, что я почувствовал, услышав, как этот старый мошенник говорит другому те же самые льстивые слова, которые говорил мне!

Если бы я мог, я бы убил его...

А тем временем Сильвер продолжал говорить, не подозревая, что его подслушивают:

- Так всегда с джентльменами удачи ["джентльмены удачи" - прозвище пиратов]. Жизнь у них тяжелая, они рискуют попасть на виселицу, но едят и пьют, как боевые петухи перед боем. Они уходят в плавание с сотнями медных грошей, а возвращаются с сотнями фунтов. Добыча пропита, деньги растрачены - и снова в море в одних рубашках. Но я поступаю не так. Я вкладываю все свои деньги по частям в разные банки, но нигде не кладу слишком много, чтобы не возбудить подозрения. Мне пятьдесят лет, заметь. Вернувшись из этого плавания, я буду жить, как живут самые настоящие джентльмены... Пора уже, говоришь? Ну что ж, я и до этого пожил неплохо. Никогда ни в чем себе не отказывал. Мягко спал и вкусно ел. Только в море приходилось иногда туговато. А как я начал? Матросом, как ты.

- А ведь прежние ваши деньги теперь пропадут, - сказал молодой матрос. - Как вы покажетесь в Бристоле после этого плавания?

- А где, по-твоему, теперь мои деньги? - спросил Сильвер насмешливо.

- В Бристоле, в банках и прочих местах, - ответил матрос.

- Да, они были там, - сказал повар. - Они были там, когда мы подымали наш якорь. Но теперь моя старуха уже взяла их оттуда. "Подзорная труба" продана вместе с арендованным участком, клиентурой и оснасткой, а старуха уехала и поджидает меня в условленном месте. Я бы сказал тебе, где это место, потому что вполне доверяю тебе, да, боюсь, остальные обидятся, что я не сказал и им.

- А старухе своей вы доверяете? - спросил матрос.

- Джентльмены удачи, - ответил повар, - редко доверяют друг другу. И правильно делают. Но меня провести нелегко. Кто попробует отпустить канат, чтобы старый Джон брякнулся, недолго проживет на этом свете. Одни боялись Пью, другие - Флинта. А меня боялся сам Флинт. Боялся меня и гордился мной... Команда у него была отчаянная. Сам дьявол и тот не решился бы пуститься с нею в открытое море. Ты меня знаешь, я хвастать не стану, я добродушный и веселый человек, но, когда я был квартирмейстером, старые пираты Флинта слушались меня, как овечки. Ого-го-го, какая дисциплина была на судне у старого Джона!

- Скажу вам по совести, - признался матрос, - до этого разговора, Джон, дело ваше было мне совсем не по вкусу. Но теперь вот моя рука, я согласен.

- Ты храбрый малый и очень неглуп, - ответил Сильвер и с таким жаром пожал протянутую руку, что бочка моя закачалась. - Из тебя получится такой отличный джентльмен удачи, какого я еще никогда не видал!

Мало-помалу я начал понимать тот язык, на котором они говорили. "Джентльменами удачи" они называли пиратов. Я был свидетелем последней главы в истории о том, как соблазняли честного матроса вступить в эту разбойничью шайку - быть может, последнего честного матроса на всем корабле. Впрочем, я тотчас же убедился, что этот матрос не единственный. Сильвер тихонько свистнул, и к бочке подсел еще кто-то.

- Дик уже наш, - сказал Сильвер.

- Я знал, что он будет нашим, - услышал я голос второго боцмана, Израэля Хендса. - Он не из дураков, этот Дик.

Некоторое время он молча жевал табак, потом сплюнул и обратился к Долговязому Джону:

- Скажи, Окорок, долго мы будем вилять, как маркитантская лодка? Клянусь громом, мне до смерти надоел капитан! Довольно ему мной командовать! Я хочу жить в капитанской каюте, мне нужны ихние разносолы и вина.

- Израэль, - сказал Сильвер, - твоя башка очень недорого стоит, потому что в ней никогда не бывало мозгов. Но слушать ты можешь, уши у тебя длинные. Так слушай: ты будешь спать по-прежнему в кубрике, ты будешь есть грубую пищу, ты будешь послушен, ты будешь учтив и ты не выпьешь ни капли вина до тех пор, покуда я не скажу тебе нужного слова. Во всем положись на меня, сынок.

- Разве я отказываюсь? - проворчал второй боцман. - Я только спрашиваю: когда?

- Когда? - закричал Сильвер. - Ладно, я скажу тебе когда. Как можно позже - вот когда! Капитан Смоллетт, первостепенный моряк, для нашей же выгоды ведет наш корабль. У сквайра и доктора имеется карта, но разве я знаю, где они прячут ее! И ты тоже не знаешь. Так вот, пускай сквайр и доктор найдут сокровища и помогут нам погрузить их на корабль. А тогда мы посмотрим. Если бы я был уверен в таком голландском отродье, как вы, я бы предоставил капитану Смоллетту довести нас назад до половины пути.

- Мы и сами неплохие моряки! - возразил Дик.

- Неплохие матросы, ты хочешь сказать, - поправил его Сильвер. - Мы умеем ворочать рулем. Но кто вычислит курс? На это никто из вас не способен, джентльмены. Была бы моя воля, я позволил бы капитану Смоллетту довести нас на обратном пути хотя бы до пассата. Тогда знал бы, по крайней мере, что плывешь правильно и что не придется выдавать пресную воду по ложечке в день. Но я знаю, что вы за народ. Придется расправиться с ними на острове, чуть только они перетащат сокровище сюда, на корабль. А очень жаль! Но вам только бы поскорее добраться до выпивки. По правде сказать, у меня сердце болит, когда я думаю, что придется возвращаться с такими людьми, как вы.

- Полегче, Долговязый! - крикнул Израэль. - Ведь с тобой никто не спорит.

- Разве мало я видел больших кораблей, которые погибли попусту? Разве мало я видел таких молодцов, которых повесили сушиться на солнышке? - воскликнул Сильвер. - А почему? А все потому, что спешили, спешили, спешили... Послушайте меня: я поплавал по морю и кое-чего повидал в своей жизни. Если бы вы умели управлять кораблем и бороться с ветрами, вы все давно катались бы в каретах. Но куда вам! Знаю я вашего брата. Налакаетесь рому - и на виселицу.

- Всем известно, Джон, что ты вроде капеллана [капеллан - судовой священник], - возразил ему Израэль. - Но ведь были другие, которые не хуже тебя умели управлять кораблем. Они любили позабавиться. Но они не строили из себя командиров и сами кутили и другим не мешали.

- Да, - сказал Сильвер. - А где они теперь? Такой был Пью - и умер в нищете. И Флинт был такой - и умер от рома в Саванне. Да, это были приятные люди, веселые... Только где они теперь, вот вопрос!

- Что мы сделаем с ними, - спросил Дик, - когда они попадут к нам в руки?

- Вот этот человек мне по вкусу! - с восхищением воскликнул повар. - Не о пустяках говорит, а о деле. Что же, по-твоему, с ними сделать? Высадить их на какой-нибудь пустынный берег? Так поступил бы Ингленд. Или зарезать их всех, как свиней? Так поступил бы Флинт или Билли Бонс.

- Да, у Билли была такая манера, - сказал Израэль. - "Мертвые не кусаются", говаривал он. Теперь он сам мертв и может проверить свою поговорку на опыте. Да, Билли был мастер на эти дела.

- Верно, - сказал Сильвер. - Билли был в этих делах молодец. Спуску не давал никому. Но я человек добродушный, я джентльмен; однако я вижу, что дело серьезное. Долг прежде всего, ребята. И я голосую - убить. Я вовсе не желаю, чтобы ко мне, когда я стану членом парламента и буду разъезжать в золоченой карете, ввалился, как черт к монаху, один из этих тонконогих стрекулистов. Надо ждать, пока плод созреет. Но когда он созреет, его надо сорвать!

- Джон, - воскликнул боцман, - ты герой!

- В этом ты убедишься на деле, Израэль, - сказал Сильвер. - Я требую только одного: уступите мне сквайра Трелони. Я хочу собственными руками отрубить его телячью голову... Дик, - прибавил он вдруг, - будь добр, прыгни в бочку и достань мне, пожалуйста, яблоко - у меня вроде как бы горло пересохло.

Можете себе представить мой ужас! Я бы выскочил и бросился бежать, если бы у меня хватило сил, но сердце мое и ноги и руки сразу отказались мне служить. Дик уже встал было на ноги, как вдруг его остановил голос Хендса:

- И что тебе за охота сосать эту гниль, Джон! Дай-ка нам лучше рому.

- Дик, - сказал Сильвер, - я доверяю тебе. Там у меня припрятан бочонок. Вот тебе ключ. Нацеди чашку и принеси.

Несмотря на весь мой страх, я все же в ту минуту подумал: "Так вот откуда мистер Эрроу доставал ром, погубивший его!"

Как только Дик отошел, Израэль начал шептать что-то повару на ухо. Я расслышал всего два-три слова, но и этого было достаточно.

- Никто из остальных не соглашается, - прошептал Израэль.

Значит, на корабле оставались еще верные люди!

Когда Дик возвратился, все трое по очереди взяли кувшин и выпили - один "за счастье", другой "за старика флинта", а Сильвер даже пропел:

За ветер добычи, за ветер удачи!
Чтоб зажили мы веселей и богаче!

В бочке стало светло. Взглянув вверх, я увидел, что поднялся месяц, посеребрив крюйс-марс [наблюдательная площадка на бизань-мачте (кормовой мачте корабля)] и вздувшийся фок-зейл [нижний прямой парус фок-мачты (первой мачты корабля)]. И в то же мгновение с вахты раздался голос:

- Земля!