Читать параллельно с  Английский  Португальский  Французский 
< Назад  |  Дальше >
Шрифт: 

Мистер и миссис Морланд были немало удивлены, когда мистер Тилни попросил у них согласия на брак с их дочерью. До этого мысль о существовании сердечной склонности с той или другой стороны даже не приходила им в голову. Но так как в конце концов не было ничего неестественного в том, что в Кэтрин кто то влюбился, они вскоре стали относиться к этому со счастливым чувством удовлетворенной гордости и в той мере, в какой дело зависело от них, были готовы пойти навстречу молодым людям. Хорошие манеры и разумное поведение юноши говорили в его пользу. И поскольку о нем не шло дурной славы, а подозревать плохое было им несвойственно, заменившая длительное знакомство собственная доброжелательность рекомендовала им его вполне достаточно.

– Бедная Кэтрин, конечно, окажется очень беспомощной молодой хозяйкой, – предположила ее мать. Однако она быстро утешилась тем, что все приобретается с опытом.

Короче говоря, имелось только одно препятствие, заслуживавшее упоминания. Но пока это препятствие не будет устранено, они все же не считали возможным согласиться на обручение. Морланды были людьми мягкими, но не отступавшими от твердых правил, и, поскольку отец юноши так резко возражал против предполагаемого союза, они не считали возможным этому союзу способствовать. Будучи людьми непритязательными, они не потребовали, встав в позу, чтобы генерал лично испросил для своего сына руки их дочери или хотя бы всей душой приветствовал эту женитьбу. Но приличное подобие разрешения с его стороны было необходимо, и, как только оно будет получено, – а сердце подсказывало им, что долго ждать этого не придется, – они охотно и незамедлительно дадут свое согласие. Отец должен снять свой запрет – требовалось только это. Они не желали, они не чувствовали себя вправе говорить о деньгах. В соответствии с брачным контрактом своих родителей Генри должен был получить достаточное наследство. Его средства в настоящее время обеспечивали ему независимость и необходимые жизненные удобства, и при самом скаредном подходе такое замужество оказывалось для их дочери более благоприятным, чем всякое другое, на которое она могла бы рассчитывать.

Такое решение не должно было удивить молодых людей. Оно их огорчило, причинило им боль, но не могло вызвать протеста с их стороны. И они расстались, утешая себя надеждой, что казавшаяся почти невозможной перемена в генерале совершится достаточно быстро, соединив их в блаженстве одобренного всеми союза. Генри вернулся туда, где отныне был его единственный дом, чтобы ухаживать там во славу Кэтрин за молодыми посадками, мечтая о том времени, когда они смогут трудиться вместе. А Кэтрин осталась проливать слезы в Фуллертоне. Не станем любопытствовать, насколько боль разлуки смягчилась для них негласной перепиской. Мистер и миссис Морланд никогда этим не интересовались. Они были слишком добры, чтобы потребовать от дочери какого нибудь обещания по этому поводу. И если Кэтрин получала письмо, – а в те времена это случалось довольно часто, – они в такую минуту всегда смотрели куда то в сторону.

Беспокойство о будущем, ставшее на этой ступени их романа уделом Генри и Кэтрин, а также всех тех, кому они были дороги, едва ли доступно воображению читателей, которые, по предельной сжатости лежащих перед ними заключительных страниц, уже почувствовали наше совместное приближение к всеобщему благополучию.

Остается лишь разгадать обстоятельство, которое способствовало скорейшему бракосочетанию героя и героини. Какое событие могло подействовать на человека с таким нравом, как генерал Тилни? Больше всего на него повлияла свадьба дочери с богатым и знатным юношей, которая состоялась тем же летом. Ублаготворив тщеславие генерала, эта свадьба привела его в особо благодушное настроение, которое прошло лишь после того, как Элинор выговорила у него для Генри прощение вместе с разрешением «валять дурака, если это ему приспичило».

Замужество Элинор Тилни, ее избавление от всех горестей, которые дом, подобный Нортенгеру, должен был причинять ей после изгнания из него Генри, и ее переезд в дом, отвечавший ее вкусу, – вместе с человеком, выбранным также по вкусу, – явилось событием, обрадовавшим, как мне кажется, всех ее друзей и знакомых. Сама я радуюсь этому вполне искренне. Я не знаю никого, кто в большей мере, чем эта девушка, своими долгими страданиями и высокими душевными качествами заслуживал бы право на неомраченное счастье. Чувство к ее избраннику возникло в душе Элинор еще давно. Но недостаточно высокое положение в обществе лишало его возможности просить ее руки. Нежданно свалившиеся на него титул и состояние разрушили все преграды. И дочь, посвятившая отцу столько заботы и внимания и так много от него вытерпевшая, никогда еще не была так дорога генералу, как в ту минуту, когда он впервые обратился к ней со словами «ваша светлость». Муж Элинор вполне заслужил такую жену, будучи и впрямь, независимо от доставшихся ему титула, богатства и связей, самым обаятельным юношей на свете. Более пространного описания его достоинств не требуется – самый обаятельный юноша на свете всегда присутствует в нашем воображении. Относительно определенного юноши, который имеется в виду, могу лишь добавить (памятуя о законах композиции, запрещающих выводить на сцену не связанные с фабулой персонажи), что это был именно тот джентльмен, после пребывания которого в Нортенгере там завалялся, из за нерадивости слуги, сверток счетов от прачки, вызвавший одно из самых волнующих переживаний нашей героини.

Благотворное для Генри влияние виконта и виконтессы подкрепили сведения о подлинных средствах мистера Морланда, которые были любезно предоставлены генералу, как только он оказался способным их воспринять. Из них следовало, что он едва ли был больше введен в заблуждение первоначальным хвастовством Торпа, расписавшего непомерные богатства семьи Морландов, чем его последним злонамеренным описанием их крайней нищеты, – что на самом деле эта семья вовсе не бедствует и даже ни в чем не нуждается и что за Кэтрин родители дают три тысячи фунтов приданого. По сравнению с прежним его представлением это выглядело настолько благоприятно, что существенно помогло генералу превозмочь свое упрямство. К тому же не осталось бесследным и полученное им не без некоторых хлопот частное сообщение, согласно которому Фуллертонским поместьем, свободным от каких либо наследственных обязательств, целиком располагал нынешний владелец, благодаря чему оно не было ограждено ни от каких будущих притязаний.

Под действием этих обстоятельств генерал вскоре после свадьбы Элинор разрешил сыну вернуться в Нортенгер и вручил ему свое письменное согласие, изложенное в занимавшем целую страницу витиеватом послании к мистеру Морланду. Событие, которому оно открыло дорогу, произошло незамедлительно. Бракосочетание Генри и Кэтрин состоялось, звонили колокола, все улыбались. И поскольку это случилось меньше чем через двенадцать месяцев после их первой встречи, едва ли кто нибудь скажет, что все огорчительные промедления, вызванные жестокостью генерала, заставили их страдать чересчур долго. Начать вполне счастливую совместную жизнь в возрасте соответственно двадцати шести и восемнадцати лет не так уж плохо. И, признаваясь в своем убеждении, что неблаговидное вмешательство генерала, в конечном счете не повредившее их блаженству, было для них даже полезным, заставив их глубже узнать друг друга и укрепив их взаимную привязанность, я предоставляю тем, кого это касается, решить – служит ли эта книга прославлению родительской тирании или оправданию сыновнего непослушания.

< Назад  |  Дальше >